Рэп определяет разум

Саша Денисова

В новой драме окопались рэперы. "РР" насчитал троих. Рэпер Сэт ходит в столичный театр "Практика" в буквальном смысле на работу - записывает музыку в студии. Стихотворец Олег Груз читает в этом месте стихи. А Егор из "Песочных людей" замутил премьеру вечера "Кубик Рубика" в Театре.doc. "Да кто сегодня ходит в театр! - говорит он. - Театралы! Хочется подтянуть больше серьезных людей!"

Сэт

Студия крохотная, на двери - спрессованные опилки, на стене зубья из поролона торчат. Звукоизоляция. Тут работает Сэт, рэпер из Краснодара. Лысый, спокойный. Я думала, будет безотложно как-то руками бит отжигать. Ан нет, серьезный, как доцент. Уговаривает меня, что рэп - это о нашем времени.

- Ну вот в текущий момент поставлю - послушаете! Это ж не колхозное рубилово, не частушки!

Музыка нравится. Во-первых , культурненько - перекличка с блюзом. Во-вторых , энергия. Спокойная, уверенная, затягивающая - разом начинаешь в этом блюзово-рэповом ритме двигаться. Интонации у Сэта взрослые, с текстом не мельтешит, где необходимо на звук и толк нажимает, местами более того трагические обертона появляются. "Они все безнадежно больны, неизлечимо слепы / В бетонных склепах, в бетонных склепах". Прямо морозец по коже, не песня - манифест.

Чего же рэперы в новой драме окопались? Занятие в том, что в "Практике" Эдуард Бояков открыл рэперский лейбл. Сэт вот уже полгода как кинул свои продюсерские дела в Краснодаре. Пытаемся понять, чем рэп похож на театр. В театре ибо все другое - энергетика, пространство, акустика. В конце концов, люди другие, прямо скажем, неподготовленные. Сэт соглашается: "Здесь воду даже пью из бокала. На концерте-то из бутылки дуешь! Микрофон в стойке, а не с собой ношу. Ну и люди сидят другие". "Чайники?" - спрашиваю. "Почему чайники? - обижается Сэт. - Обычные люди. Не знали, чего ждать, у каждого свои стереотипы были. Первые минуты только сидели, как эти... А вслед за тем стали слушать. Внимательно. Песни великолепно доходят, оттого что некуда отвлечься: пива не разрешено отхлебнуть из бутылки, слова слышно лучше из-за микрофона, шума нет клубного. Они слушают слова - и проникаются. Если контент нормальный, конечно".

А что значит "текст нормальный"? "Ну, негусто задумываются в русском рэпе о текстах, - говорит Сэт. - То, извините, сиськи-письки , то восхваление самого себя, или о брюликах пластмассовых, или о каннабисе. А у нас все-таки сознательный рэп. Существование описана, как она есть, - где-то жестко, где-то сладко, - но ничего не раздувается. Рэп и зародился в бедных районах, рэперы потому что изначально читали о том, как погано живется. Это затем все разрыхлилось". Говорит, что подлинный

рэпер на концертах с попсой и в корпоративах не участвует: "В этих текстах - моя правда. Я ей продавать не буду". А правду лучше сообщать при полной тишине, внимании и в сознательно отведенных местах. Театр - хорошее местоположение для правды.

Груз

Сидим мы с Сэтом в буфете, беседуем. Как неожиданно появляется ещё единственный герой. Роковое обаяние.

Нос перебит, курточка малиновая, с капюшоном. Поздоровался строго, как у них, рэперов, принято:

- Как?

А Сэт также жестко так, не мигая и не поворачиваясь:

- Хор.

Спрашиваю, а что таковой нос у вашего друга колоритный - боксер? Сэт загадочно отвечает, что эдакий нос позволительно не только на ринге заработать. Это, говорит, Олег Груз. Поэт. Настоящий. Не несложно рэпер. У него в текущее время конец дня будет - пошли послушаем! Час слушали. Я первые минут десять сидела в ужасе. Смотрю, Сэт сидит внимательный, удачной строке радуется. Со временем и я прониклась.

Груз - певец улиц. По образу - крутой парнишка на районе. Эрик Робертс в фас. И в особенности в профиль. Плечи прямые, костистые, длинные кисти рук, работает ими артистично. Интонации подчас такие, вроде он не вирши читает, а наезжает или на разборке находится, или философствует, пророчествует посреди своих. Тематика: тесак в спине, сбор долгов, закопать проститутку в посадке, обкурились в хлам, дайте задаток - у нас тут дилер, политическая обстановка в стране, проблемы бытия по-пацански. Шедевр: "Я с тебя прусь... Русь". Рифмы, конечно, тоже поражали: пельмень - олень, тусоваться - интересоваться. Но он так хитро кольцевал все интонацией, ритмом, речитативом, замыкал на себе электроцепь стиха - здорово получалось! Актер, кстати, потрясающий. И опасность от него - и располагает. Рельеф лица способствует драматизму: встанет под лампу - свет облепливает, ощупывает черные впадины глаз. Силища... А образы! Пацанский Бродский.

Будучи нищим, на самом днище,
В плохо-усваивающейся духовной пище
Не получив необходимого числа калорий -
Я готов слопать сиамского орла на триколоре.

Спрашиваю: "Братки зачастую подходят, говорят: "Ну, ты вот это что надо сказал"?" Груз возмущается: "Почему немедленно братки! Разные люди подходят, и депутаты, что с того? Я мат не для красного словца вклеиваю, я перед детьми своими отвечу, что хотел этим сказать. Я вот Эдику (Эдуарду Боякову. - "РР") сказал: мы потеряем русскую поэзию!" Груз горячится, выдвигается вперед на стол. "Да, тут у Эдика цвет поэзии и собирается!" - подначиваю я. "Я бы не всех так назвал. Поэт потому как это кто? Не тот, кто говорит мертвым языком! А тот, кто близкое момент выражает. Наши стихи - для людей. Если я моим друзьям начну эпитеты выводить, если я скажу "уста", на меня косо посмотрят, а если "ланиты" - вообще не поймут". "Современный язык - это не только лексика ваших друзей", - парирую я. "Ха!" - говорит Груз. "Ха!" - говорю я. Спорим.

Груз кипятится. Фотограф наш, наблюдавший за ожесточенной схваткой, принес пирожные для смягчения, так сказать, ситуации. Но у Груза взнервленность поэтическая - он идет на вы. "Те, кто писал стихи, знают, что это за работа. Мы выходим на сцену и отвечаем за каждое слово. Я актерам не отдам свои слова, не доверю. Они мою бытие не прожили". Это крайне важная вещь, и в этом, пожалуй, корень единства современной драмы, рэперов и других поэтов, как Груз. Честность. Своя жизнь - своя пьеса. Нет выдуманного. Жизнь увидена и записана с максимальной точностью, зафиксирована без малого документально. К жизни нужно приближаться близко, чтобы действовать новое, настоящее и созвучное времени. Миг не располагает к иносказательности - отседова и вербатим, пьесы на основе реальной речи, жизнь маленького, а точнее, обычного человека в глубинке или в большом городе. Истина жизни - в пьесах братьев Дурненковых, у Забалуева с Зензиновым, Клавдиева, Курочкина. И ставят ее без финти­флюшек, в простых одеждах, чтобы услышана была, понята.

- В современном русском рэпе есть то, что нужно современной драматургии: энергия, импровизация, социальная тематика и сильные диалоги. Стихи похожи на реплики и на сценарии - вот где разрешается разыскивать новых авторов, - говорит художественный начальник теат­ра "Практика" Эдуард Бояков. - Я утверждаю, что это и есть сегодняшняя драматургия. А кто же

выразит время, как не эти ребята? Не рэперы или Груз, тот, что начинал с рэпа. Скорее, эти люди знают дыхание жизни больше, чем обитатели внутри Садового кольца. Знают про любовь, смерть, дешевые наркотики, насилие. С драматургами рэперы - явления одного порядка. Тот же "Кислород" возьмите: Вырыпаев как гиперчуткий мужчина уловил, где живет энергия. Это живое, эстетически состоятельное явление.

Сайко

Вечер "Кубика Рубика" в Театре.doc придумали пацаны из творческого объединения "Узоры". На репетиции режиссер Юра Муравицкий ходит около Егора Сайко, посмат­ривая на него, читающего, с одоб­рением, и крутит йо-йо. Спокоен. Видимо, не сомневается в успехе. Или стихи нравятся. "Для меня это поэзия, настоящая, - говорит Муравицкий. - Я его слушаю и Маяковского вспоминаю". Егор с виду конкретно дикий, бородой напоминает то ли фавна, то ли боцмана, от чтения глаза прижмуривает в жесткие щелки. Рэперский Хлебников или Крученых: стихи - вереница паронимов (слова такие похожие), одно в другое перетекает, кружится, вертится. Агрессивная городская лирика, ясно, что другая - не Кибиров с Гандлевским, эстетика вовсе другая. На краю сцены сидит на табурете Тарас

Куценко из "Саундрамы", играет джаз на трубе - отвечает рэпу, вторит, спорит. Стихи выглядят и произносятся как жесткач, хотя сам Егор с виду таковый позитивный, расслабленный.

В перерыве пошли в гримерку, сели на столах.

- Да кто слушает рэп в России?

Дети! Хочется подтянуть более

серьезных людей, - начинает разговорчик ребром Егор.

- Чем рэп похож на нынешний театр и новую драму? - спрашиваю.

- Созвучностью времени, - отвечает Муравицкий. - По энергетике весьма заразительно. Это и рядом театру - мы даже хотим продолжить это ориентация и произвести что-то словно бы мюзикла: между сценами ребята будут уяснять текст рэп.

- Да кто сейчас ходит в театр! - еще раз вступает баском Егор. - Теат­ралы! Хочется подтянуть более серьезных людей!

Егор - дизайнер интерьеров. Жил в ростовском Бруклине, в районе Лендворец, где обитают алкоголики, наркоманы и даже, говорит, какие-то страшные "хурмоеды". "О себе: семья, ребенок, тюрьма. Была, - кратко излагает свою биографию. - Статья 162, доля 2, разбойное нападение с целью хищения чужого имущества по предварительному сговору группой лиц". Произносит как стих. Мы все начинаем хохотать. "Племянник генерального прокурора попался под руку. Ну, это ребячество было. Два года получил. Но в настоящий момент я мирный!"

Ребята из "южного клана" (так называют сообщество Ростов - Краснодар) в театре чувствуют себя как рыбы в воде. Навык выступлений сказывается. Они и сами с драматургами рифмуются: так же заходят на сцену из жизни, такие малость еще недооформленные, с торчащими неподшитыми краями, но зато энергичные, живые, клокочущие. Рэп становится теат­ром не только потому, что святой порог театра разрушен, а вследствие того что что тот самый порог не так уж высок для молодых и смелых. И зритель, как они говорят, подтягивается широкий, не сугубо теат­раль­ный. А там, глядишь, и свежеиспеченный "Вишневый сад" придумают и прочтут. Все-таки актуальнейшая для своего времени вещь была.

Keywords: