Надгробие

Никита Елисеев

И опера "Сельская честь", и кино "Ночной портье" об одном и том же - о том, с какой легкостью влюбленность перетекает в ненависть и обратно

Можно ли совместить оперу, одно из самых условных искусств, с искусством иллюзионистским, предметным, вещным, наиболее приспособленным к тому, что называют реализмом, - с кинематографом? Может быть это или нет, но мастера предметного, вещного искусства вечно стремятся туда, в мир самой что ни на есть театральной условности. Те или иные кинорежиссеры в какой-то миг своего художнического развития уходят к оперной, театральной условности. Обратного процесса не наблюдается. Не припоминается ни единственный оперный режиссер, тот, что взялся бы становить реалистический кинофильм, а кинорежиссеры - пожалуйста: Лукино Висконти, Франко Дзефирелли, Андрей Тарковский. И в конце концов Лилиана Кавани.

Опера и реализм

Одноактная опера Пьетро Масканьи "Сельская честь", что идет в текущее время в Михайловском театре (бывшем Малом оперном), - точное воспроизведение спектакля Лилианы Кавани, который она поставила в 1996 году в Равенне. Соединение любопытное. Родившийся в 1863 году в Ливорно, умерший в 1945−м в Риме Пьетро Масканьи написал несть числа опер и только один шедевр - "Сельскую честь". Лилиана Кавани, родившаяся в 1933 году, сняла море фильмов и лишь один шедевр (зато какой!) - "Ночной портье". В историю оперы одноактная опера Масканьи вошла с таковый же непререкаемой очевидностью, с какой в историю мирового кино вошел "Ночной портье" Кавани.

История про сельский адюльтер, завершившийся поножовщиной, спетая на римской сцене 17 мая 1890 года, по воздействию на искусство сравнима со снятой в 1974−м историей любви (если это разрешается наречь любовью) узницы и надзирателя фашистского концлагеря, завершившейся их убийством. Вообще, и "Сельская честь", и "Ночной портье" об одном и том же - о том, с какой легкостью любовь перетекает в ненависть и обратно... Но распевать мы будем не об этом. Не этим интересна постановка Лилианы Кавани, максимально бережно восстановленная на сцене петербургского театра режиссером Мариной Бьянки.

Опера Масканьи написана по мотивам рассказа Джованни Верги. В России тот самый сочинитель самое малое известен, а между тем он - основатель целого течения в итальянской литературе - веризма, то бишь "правдизма". Проповедник полной и непререкаемой, жестокой правды о человеке, о социальных и прочих условиях его существования, Верга с его веризмом был в том же всеевропейском литературном потоке, что Золя во Франции или Гауптман в Германии. По роману Верги "Семья Малофолья" Лукино Висконти, преподаватель Лилианы Кавани, снял один из самых своих остросоциальных фильмов "Земля дрожит".

Опера Масканьи стала первым и наиболее удачным опытом веристской, сурово реалистической оперы о народной жизни как она есть. Строгий реализм и опера - в этом имеется некое противоречие. Хотя, разумеется, по-итальянски более того ругань звучит, как песня. Как там, в одном из самых остроумных романов ХХ века: "Putana Madonna, che ci dia I quattrini! Ho ragione? Culo rotto! - "Прекрасный язык. Он этакий звучный и мелодичный". Стивен отозвался на это: "Они базарили из-за денег"". Все одно - опера и реализм, казалось бы, не совпадают по определению.

Одно из главных условий реалистического, или миметического, искусства - вера в реальность того, что происходит на сцене или на экране. Но как уверовать в действительность происходящего, если люди не разговаривают, а поют? Одно из главных условий все того же миметического искусства - непосредственный, возбудимый отклик. Героев реалистического искусства должно быть жалко, как живых, как настоящих. Но оттого что нереально жалеть человека, который не говорит, а поет - дескать, что-то мне скверно... Вина невпроворот выпил... Пойду, пройдусь по деревне... Мама, если со мной что-то случится, позаботься о Санте. Она беременна, а я - батя ее ребенка. И вот наверно ж ты! Когда Дмитрий Головнин, игравший деревенского ловеласа Турриду, которому предстоит пропасть от ножа местного богача Альфио, спел эту тираду по-итальянски , а над сценой, поверху, побежала строчка перевода, беднягу Турриду, так неудачно наставившего рога зажиточному соседу, стало жалко, как может быть жалостно хорошего героя хорошего телесериала.

Эксперимент

Лилиана Кавани поставила незаметный эксперимент. В особенности незаметный в России, потому как в этом месте только то и делали, что пытались совместить оперу и реализм, бытовуху и арию. А между тем это без малого невозможно. Чем "реалистичнее" была та или иная оперная постановка, тем очевиднее становилась театральная условность, нелепость спетого и сыгранного. Со всем своим кинематографическим опытом Кавани в 1996 году попыталась соорудить реалистическую оперу - оперу, в которой не возбраняется было бы всплакнуть над судьбой героев. Она попыталась сформировать некий противовес своему великому фильму, над которым всплакивать совсем не хочется.

Художник-постановщик оперы Данте Феррети работал совместно с Пазолини и Феллини. Его декорации восстановлены на сцене Михайловского театра с той же тщательностью, с какой восстановлена вся постановка. Булыжник и железо - вот что главное в его оформлении. Мостовая, вымощенная каменными плитами, в центре - железный люк; каменная паперть церкви, напротив - каменный обиталище с железными воротами, с полустершейся красной надписью над дверью Vino. Для российского зрителя, привыкшего к деревянным селам, дополнительная удивительность: что ж тут сельского, в этом каменно-железном , горном и гордом мире?

Главная же непривычность и удивительность оперы заложена в столкновении ее названия и пропетой, сыгранной истории. "Сельская честь" - нечто идиллическое, пасторальное, что-то из уcловного искусства ХVIII века, а тут, понимаешь, адюльтер с поножовщиной. Парнишка вернулся из армии, а девица его не дождалась, вышла замуж за богатого односельчанина. Чувак стал существовать с другой, но, как говорится, старая любовь не ржавеет - он сошелся с прежней подружкой. Брошенная им барышня пошла и рассказала обо всем обманутому мужу. Итог понятен. Сосед зарезал соседа. Вот вкратце фабула новеллы Верги и либретто оперы "Сельская честь".

История для кинематографа

История для кинематографа, для послевоенного, неореалистического, прославленного итальянского кинематографа. Как раз так ее и излагает Лилиана Кавани, ученица тех великих мастеров, что изменили в течение десятилетия киноязык всего мира. Она использует все кинематографические приемы, умело и незаметно. Чего стоит одно только зачин оперы: пустая площадь перед церковью и кабаком, за сценой раздается ария Турриду. Не знающие итальянского языка могут прочитать перевод: мол, люблю Лолу сильнее жизни, готов приказать долго жить за нее, а если умру и окажусь в раю, но там Лолы не будет, то ради чего мне рай?

Под этот саундтрек пробуждается итальянское село, на свойский взгляд, больше похожее на городок. Распахиваются занавески в доме, на балкончиках появляются дети, женщины. Так может затеиваться фильм, но так начинается опера. Убедительно, нужно признать. И так же убедительно она продолжается. С удовольствием, со вкусом используются задние планы. На авансцене - дуэт отвергнутой Сантуцци (Татьяна Анисимова) и Турриду. Покуда они выясняют, где же Турриду был ночью, а выяснив, принимаются скандалить, за их спинами старик в кепке направляется в церковь. Останавливается у дверей храма, крестится и только когда Сантуцца начинает грозиться изменщику гибелью всерьез, дедушка вздрагивает, оборачивается и, убедившись: ничего особенного - односельчане ругаются, переступает порог.

Простой прием из итальянского неореалистического кино, срабатывающий беспроигрышно. Оттуда же пришли, как принято писать, точные социальные характеристики. Деревенский богач Альфио, сыгранный Методие Бужором, сделан узнаваемым персонажем, цитатой из неореалистического фильма. Худощавый, убежденный в себе, в своем счастье, богатстве, семье, жене и во всем, что к этому прилагается, он великолепен в ярости, когда одна из составляющих его уверенности рушится.

Так же цитатны костюмы массовки. Все эти пиджаки и кепки, блузки и юбки пришли оттуда - из фильмов 40−х - начала 50−х. Кажется, что Лилиана Кавани попрощалась таким образом со ставшим наивным с течением времени, годным для мелодраматической оперы неореалистическим кинематографом. Она не несложно поставила неореалистическую оперу. Она поставила огромное, поющее, крайне красивое, монументальное и человечное надгробие старому итальянскому кино Де Сантиса, Де Сики, Висконти, Росселини. Она вернула это кино к его истоку - к веристским литературе и опере конца XIX - начала XX века. Современному петербургскому зрителю до таких прощаний, наверное, дела нет. Зато теперешний зритель с удивлением и благодарностью посмотрит оперу, героев которой жалко до слез.

"Сельская честь". Опера Пьетро Масканьи. Либретто Джованни Тарджони-Тоццетти и Гвидо Менаши по одноименной новелле Джованни Верги. Режиссер-постановщик Лилиана Кавани. Художник-постановщик Данте Феррети. Художник по костюмам Габриэлла Пескуччи. Режиссер Марина Бьянки. Художник по декорациям Лейла Фтейта. Дирижер Александр Титов. Художественный начальник постановки Елена Образцова

Keywords: