Сталевары и светотени

Юлия Попова

На наших глазах советская живопись из забавного трэша превращается в нормальное искусство

Как-то в начале 2000−х на одном из антикварных салонов в Центральном доме художника посреди бесконечных Айвазовских, стульев второй половины XIX века и бронзовых птиц появилась написанная маслом копия советского шедевра, известного в народе как "Два вождя следом дождя" ("Портрет Сталина и Ворошилова в Кремле" Александра Герасимова). Выглядело это без малого как эпатаж. Ибо из всего советского наследия на тот миг вечной ценностью, достойной музея и антикварного магазина, признавался только авангард. Соцреализм, его мировоззренческий и художественный антипод, казалось, был навечно отлучен от зрительского интереса совместно со всем скарбом эпохи социализма.

Сегодня мода на все советское (по крайней мере, на наши 30-60−е) так же очевидна, как некогда его отторжение. Эта мода пришла как снег на голову и захватила все уровни - от бытовой ностальгии по подстаканникам с серпом и молотом до ожесточенной борьбы за памятники сталинской архитектуры, от "глянцевой" пропаганды декоративных достоинств сталинских интерьеров до открытия магазинов, торгующих старыми советскими радиоприемниками и прочим хламом. Влюбленность к своему не настолько далекому прошлому, накрывшая нас, казалось бы, одним махом, на самом деле успела миновать немного этапов. Период начальный - этап индивидуальной бравады: "А вот нравится мне, и все тут!" В принципе в этом было навалом от увлеченности советской экзотикой иностранных туристов, в первое период затем перестройки считавших своим долгом доставить из Москвы фуражку со звездой и матрешку-Горбачева. Ему на смену пришел этап осовеченного глянца, где ключевым словом стали слова "ретро" и "стильно". Его главным завоеванием было открытие художественной стороны тех вещей, у которых, казалось, осталась только одна край - политическая.

Сегодня мы находимся на третьем этапе. Назовем его этапом художественных ценностей. На этом этапе предметы модной ретромании должны совсем обернуться в полноценный антиквариат. С точки зрения ретро позволительно умиляться грубоватой вазочке из толстого цветного стекла и кривоватому эскизу неизвестного художника, выполненному в процессе работы над росписями главного гастронома областного центра. Но статус антиквариата предполагает, что представление о ценности той или другой вещи базируется на целиком ясные критерии. Единственный из них - время. По этой причине 50−е годы в целом должны быть дороже 70−х. Иной критерий - уникальность, которую немало что определяет (например, произведение выполнено по уникальному поводу - для командарма, генсека, Луиса Корвалана и т. п.). Но некогда всего речь в этом месте идет о художественном качестве.

Деидеологизация клюквы

Первые шаги на пути перерасчета художественных достоинств в денежные единицы делались, разумеется, и невпроворот раньше, потому что ещё до повального увлечения советской стариной и на Западе, и у нас были коллекционеры, собиравшие свойский соцреализм. Но до рубежа 80-90−х они были экстравагантным исключением из правил, каким в эти дни могли бы очутиться коллекционеры алюминиевых банок из-под пива "Балтика". После этого перестройки собирание предметов советской старины не стало массовым, но как раз тогда появились первые галереи, специализирующиеся на советской живописи, - "Форма" и Галерея Леонида Шишкина, галерея и государственный выставочный зал "Ковчег", галерея NB. Все они возникли на рубеже 80-90−х, все они с самого начала пытались отделить идеологическую сторону советского искусства от художественной. Характерно, что галеристы, давнехонько работающие с этим материалом, называют свою область "советский реализм", "традиционная живопись" и более того "советский импрессионизм", максимально деидеологизируя свойский материал и справедливо полагая, что художественное свойство - больше стабильный и проще конвертируемый в монеты критерий, чем советская социалистическая клюква.

Окончательно советское искусство укрепилось в статусе антиквариата с появлением специализированных ярмарок. В 2005 году открылась ярмарка советского искусства в новом торговом комплексе на Тишинке, и тут же за ней последовала ярмарка "50 лет советского искусства" в ЦДХ, где встретились лицом к лицу немаловажно увеличившиеся в числе галереи, занимающиеся советским искусством. На следующий год свеженародившийся аукционный обиталище "Совком" (его приоритеты безошибочно читаются в названии) начал проводить регулярные аукционы, в том числе советской живописи. Нынче понятно, что средних размеров и среднего качества живописный этюд, выполненный в 50-60−е, разрешается приобрести за 4-15 тыс. рублей, большое законченное полотно - в среднем за 40-200 тыс. рублей. Но цена картины может добиваться и значительно более высоких пределов - 2-2,5 млн рублей. Аккурат за два с половиной миллиона в 2006 году с аукциона "Совкома" ушел один из вариантов картины Владимира Серова "Ленин провозглашает советскую власть". Хотя критерий уникальности именно этой вещи не окончательно понятен - живописные ее достоинства не запредельны, да и композиция существует не в единственном числе.

Стахановская рубашка

По всему понятно, что ясность критериев - занятие ближайшего будущего, которое должно понять с крайне специфическим советским художественным пластом. На нынешний момент у этого пласта два главных свойства. Во-первых , он все еще (хотя, может быть, и меньше, чем десять лет назад) связан с идеологией. Настолько, что до сих пор даже многие из тех, кто умом понимает, что глядеть нужно не на это, не могут не реагировать на наличие на полотне, скажем, Сталина и Мао. Не могут серьезно раздумывать об импрессионистических достоинствах петербургского пейзажа, если на первом плане оказывается фигура Кирова. Даже экзотический восточный колорит - в духе фовистов выписанные халаты и тюбетейки - не отвлекают от немелодичного названия "Празднование годовщины установления советской власти в Узбекистане".

Во-вторых , этого искусства покуда шибко и крайне много. Но ныне это уже не общая куча, состоящая из вождей, пионеров, пограничников и шахтеров. Благодаря уникальной советской ситуации, когда страна с помощью плановых закупок, больших и малых заказов содержало целые армии художников (речь идет, разумеется, не о представителях андерграунда), они имели вероятность не только оформлять своими идеологически выдержанными произведениями красные уголки, но и, что называется, строчить для себя. Так, скажем, Дмитрий Налбандян, чье творчество ассоциируется у большинства с брежневскими парадными портретами, является автором многочисленных лиричных пейзажей. Река с избушкой, букет георгинов в стеклянной вазе, куст сирени, ребятёнки у костра - все это рождалось параллельно с какими-нибудь "Допросами коммуниста" и "Героем соцтруда сталеваром Ширяевым у плавильной печи". Несколько десятилетий вспять у тех, кто мало-мальски интересовался современным, то есть советским, художественным процессом, тот "побочный продукт" и считался искусством, тогда как все другое - заработком, халтурой с целью карьеры, бесплатных материалов, путевок в дома творчества и т. д. Чтобы как-то наладить контакт с официальной живописью, искусствоведы старательно отыскивали на парадных портретах и канонических сценах как будто "Приезда секретаря областной партийной организации в колхоз имени Ильича" отдельные композиционные находки, изящно выписанные куски, интересные цветовые переклички. Но тщетно. В то миг даже богато написанное розовое трико, обтягивающее огромные ноги балерины Лепешинской на парадном портрете кисти того же Герасимова, казалось намеком на красную корочку ее партбилета.

Сегодня же становится видно, что художник, оттачивавший близкое живописное мастерство в лишенных специальных советских признаков этюдах, вовсю использовал те же приемы в самых что ни на есть "социалистических" по содержанию картинах. Ему были интересны нежнейшие серовато-сиреневатые тени, ложащиеся на белое полотно рубашки, и справлялся он с этим почти как Моне. И совсем не важно, что в эту белую рубашку был наряжен какой-то знатный стахановец, поднявшийся в президиум, чтобы заполучить наш орден. Про стахановское движение раньше времени или поздненько забудут, но тени - тени-то останутся.

Так или почти так думал художник, выполняя общественный заказ. И, что удивительно, оказался прав. Сегодня мы открываем искусство там, где, казалось, оно и не ночевало.

Советское - значит прибыльное

Наталия Быкова - арт-директор московской галереи NB, специализирующейся на отечественной живописи 50-60−х годов. "Эксперту" она рассказала о причудливых судьбах живописных пионеров и заседаний партячеек в наши дни.

- Объясните мне, пожалуйста, отчего пятнадцать лет обратно вы стали заниматься советской живописью? Разве тогда позволительно было предвидеть, что посредством какое-то час она будет пользоваться большим спросом?

- Верно могу сказать, что для меня дело было не в спросе. Мы открыли галерею выставкой Александра Илларионовича Рождественского, художника 1901 года рождения, его гуаши у нас висят и сегодня. Это не авангард, не актуальное искусство, но и не программный соцреализм. Это самая что ни на есть традиционная живопись. Мы начали с него, в частности, потому, что это шло вразрез с тем, что делали все остальные. Потому как в Москве потом перестройки все выставляли только актуальное искусство, все ориентировались на авангард, на концептуализм. Я в тот момент только вернулась из Нью-Йорка и там уже успела ощутить шок от современного арта. И вот я возвращаюсь в Москву, и тут еще раз то же самое ультрасовременное искусство - и по сути дела ничего больше. Так что, когда мы открывали галерею Рождественским, в этом было и какое-то противодействие ситуации, в которой традиционного искусства как подобно как не существовало вовсе.

- Кем были ваши первые клиенты?

- Это были иностранцы - посольские работники, сотрудники коммерческих структур. Как мы их называем, иностранцы первого поколения. Тогда в Россию приезжали в основном люди особенные, которых не возбраняется было наречь авантюристами в хорошем смысле. Почти не было людей, которые хотели всего только механически проработать свои три-четыре года, получить денег и возвратиться домой, так ничего и не узнав об этой стране. Среди работавших тут иноземцев в то пора было гораздо больше "первооткрывателей", которые внедрялись в эту жизнь, учили русский, повсеместно ходили, всем интересовались. В смысле живописи у них были самые разные предпочтения, но хороший, истинный реализм в сочетании с качеством, даже если изображены были рабочие, сталевары, колхозники, никого не оставлял равнодушным.

- Быть может, это была для них без затей экзотика? Как для нас какие-нибудь китайские драконы, которые нас впечатляют самостоятельно от их художественного качества?

- Нет. Они говорили, во-первых , что им это напоминает молодость, их бабушек и дедушек, что для меня было весьма странно, но, очевидно, соответствовало их ощущениям. Во-вторых , перед ними представала качественная, но при этом не старая живопись, которую они сильно немного где встречали. Концептуальное искусство, авангард разрешено заприметить везде, и оттого отреагировать на него трудно. Иными словами, в нашей галерее они занимались не столь поисками экзотики, сколь поисками утраченного. В Америке потому что также есть нынешний реализм, и, хотя его очень любят и очень с ним носятся, качественно он здорово уступает нашему.

- Неужто на интересе к советскому искусству никак не сказалось то типичное послеперестроечное увлечение шапками-ушанками , кокардами со звездами, портретами Ильича и всем, чем пестрел пешеходный Арбат?

- Такое тоже было, разумеется. Но это появилось позже, во второй половине девяностых. К нам в галерею приходили люди, которые, может быть, и нисколько ничего не коллекционировали, но без Ильича отбыть не могли, как из Китая нереально съехать без фарфоровой вазы, а из Африки - без деревянной фигурки. Для многих такие работы стали первым шагом к созданию серьезных коллекций.

Скупка чужих дедушек

- Сегодня масса галерей занимается советским искусством. Вы ощущаете сильную конкуренцию?

- C самого начала мы не одни занимались этой эпохой. Качественно работающие конкуренты - это серьезная помощь. Есть с чем сравнить свою коллекцию: правильность отбора, ценообразование. В текущее время конкуренция, на первостепеннный взгляд, возросла, и все-таки хорошие работы появляются сегодня на рынке в целом гораздо реже. Галереи, предлагающие все подряд, то есть какой-то совместный вал эпохи соцреализма, не могут собрать нам серьезную конкуренцию. Достаточно очевидна отличалка в уровне предлагаемых вещей.

- Как же работают с "валом"?

- Самый-самый распространенный алгоритм таков. Берется старый художник, причем зачастую из тех, у кого все уже побывали и все, что было хорошего, у него уже купили. К нему приходят, собирают все остальное, выставляют и говорят: "Все супер, вот вам соцреализм в лучшем виде, и стоит он бешеных денег". Это типичная сегодняшняя ситуация, и, что самое обидное, ни тот человек, тот, что продает, ни тот, кто покупает, не понимают, с чем они имеют дело. Оттого что важен не только сюжет и момент написания работы, то есть не только формальная принадлежность к эпохе соцреализма. Таких работ вправду тысячи. Главное - качество и редкость, а чтобы это углядеть и оценить, нужен профессионализм.

- И как, когда вас было чуть-чуть и рынка как такового не было, вы решали, сколько стоит та или другая вещь? Как происходило ценообразование?

- Это вечно очень непростой вопрос, но в начале было все-таки сложнее. В первую очередность значимость имела та цена, за которую художник готов распроститься со своими работами. Когда мы начинали, и в стране все было дешевле, и картины продавались за идеально другие деньги, о которых сегодня потешно вспоминать. Потихоньку мы отсмотрели огромное число работ известных и неизвестных художников, у нас сформировались свои приоритеты, зачастую не совпадавшие с официальной табелью о рангах. Картины становятся дороже не несложно потому, что все дорожает, а потому, что меняется общее представление об их ценности. Качественных работ становится все меньше, а спрос коллекционеров растет. Сегодня цены продолжают расти. Причем этюды дорожают не так существенно, как редкие, качественные работы. Цены на уникальные вещи в текущий момент гораздо выше, чем раньше, и дальнейший увеличение им обеспечен.

- Первыми вашими покупателями были иностранцы. А когда и как советское искусство стали закупать наши соотечественники? И что они-то ищут? Ведь очевидно, что для гостей нашей страны и для наших это искусство ассоциируется с разными вещами.

- Отечественная публика полно покупала искусство пятидесятых-шестидесятых прямо перед дефолтом, позже дефолта было не до искусства, а сегодня еще раз энергично покупает. Раньше в основном это были или коллекционеры, или начинающие бизнесмены, которым необходимо было украсить интерьер. Вначале покупали московские сценки, лыжные прогулки, то есть работы нейтральные, романтично-необременительные , без Ильичей, трактористов, заседаний партячейки и так далее. Сейчас вкусы наших и иностранных покупателей на практике не отличаются товарищ от друга, и те и другие могут взять себе домой сталевара, стройку и пионеров. Вот только с портретами сложнее. Наши соотечественники относятся к портрету как-то магически, они не любят присутствия чужих в доме. Если уж висит на стене дедушка, так это должен быть именно свой дедушка, а с чужим как-то не хочется встречаться глазами. А иностранцам все равно. Они покупают портреты, и для них не имеет значения, что те к ним никакого отношения не имеют. Более того, они понимают, что именно в портретной живописи наши художники нередко были наиболее сильны, значит, это и надобно покупать. Что касается отечественных коллекционеров, то я почувствовала, что касательство к советской живописи меняется, когда одна российская девушка, менеджер лет тридцати, купила в новую квартиру картину с пионерами. И для нее это не было политическим или ностальгическим актом, ей нетрудно безумно понравились пионеры - как, кстати, и мне. Дело было в начале двухтысячных, и с этого момента, можно считать, на свет вышло новое поколение, которое стало всем этим интересоваться и с удовольствием собирать.

Храните финансы в советских картинах

- Вот вы говорите, что ваших клиентов интересует главным образом хорошая, традиционная, фигуративная живопись. Тогда зачем же они не ищут все эти качества в живописи, скажем, второй половины девятнадцатого века?

- Тут полно факторов. Материал пятидесятых-шестидесятых в то время как обилен, там можно выбирать, искать, что ближе, что понятнее, что приятнее, в конце концов. Помимо того, конечно же, цена. Вторая половинка двадцатого века пока существенно дешевле. И еще: если мы говорим о русской живописи и иностранном клиенте, то нашу живопись, то есть пятидесятые-шестидесятые годы, существенно легче вывозить. Надо, конечно, обретать позволение Министерства культуры, но это не очень сложно. Что касается русских клиентов, то им эта живопись психологически более близка. Кроме того, я не вижу сверх меры уж страсть сколько живописи девятнадцатого века. Да и тут надо долговременно разбираться, не вчера ли эта живопись написана.

- Бывают ли в вашей сфере подделки, которыми, как известно, полон рынок старого искусства и авангарда начала двадцатого века?

- Насчет подделок - не знаю. Но вот один фокус ладно известен. Художнику, здравствующему и работающему по этот день, заказывают авторские повторения его работ пятидесятых-шестидесятых годов. Холсты с тех времен принципиально не менялись, краски тоже. Можно воротить картину на технологическую экспертизу, но технолог ничего не скажет, потому что что чрезмерно негусто времени прошло. Так что полностью можно становить на картину старую дату и сбывать ее, соответственно, за те же деньги, что и работы, выполненные тем же художником несколько десятков лет назад. Я сама видела в ЦДХ на ярмарке "50 лет советского искусства", как большие полотна одного известного художника подавались как произведения пятидесятых-шестидесятых годов, тогда как на самом деле, я уверена, они написаны им пару лет назад.

- В связи с тем что повысился спрос, есть ли участки, где еще можно дожидаться каких-то открытий, или все возможности этого рынка понятны?

- Открытия могут быть, но совершенно локальные. Я не верю, что сейчас в этом промежутке нежданно обнаружится никому не имеющий известность пласт. Не верю, что нежданно-негаданно окажется, что где-то в глубинке у нас вслед за тем войны расцветала сама собой учебное заведение Матисса, к примеру. Перебирая в уме области, где уже что-то искали, - эскизы плакатов, эскизы диафильмов и так далее, я не знаю, куда передвигаться дальше, куда топать в поисках новых качественных работ. Можно поискать среди прикладников, театральных художников. Там вполне могут быть "точечные" открытия. Например, сейчас мы будем являть Веру Михайловну Зайцеву, московскую театральную художницу, которая работала и для Большого театра, и для челябинского и саратовского театров. От нее остались аппликации, керамика, театральные эскизы. Вот такое открытие.

- Про старое искусство известно, что оно является надежным вложением денег, что оно будет только дорожать. Про актуальное искусство известно, что это вложение на свой трепет и риск, в силу того что что один бог знает, покажется ли все это ценностью сквозь пару десятилетий. А как в этом смысле обстоит дело с советским искусством?

- Живопись как вложение денег... Неизменно тот самый вопросительный мотив для меня был сложным. Все-таки в качестве объекта вложения денег у советской живописи есть несколько преимуществ перед актуальным искусством. Во-первых , сам отрезок времени продолжался всего семьдесят лет, с точки зрения истории искусств это вовсе немного. Период этот в принципе обозрим, мастерские просмотрены, написаны книги. Я уверена, что в данный момент существуют картины, которые являются беспроигрышным вложением денег. Не только художники, имена, я подчеркиваю, а отдельные картины. Их на самом деле не так много, и быстро нас ждет второй виток работы с живописью этого периода, когда будут продаваться и перепродаваться вещи, уже разошедшиеся по частным коллекциям. И никто не знает, каким ростом цен это чревато. Так что в нашем, советском, искусстве, чтобы снабдить себе надежное вложение денег, не надо шагать за именем, не надо скупать работы одного художника. Надо избирать наиболее качественные вещи. Вот такая специфика.

- Есть ли факты, подтверждающие надежность вклада в советскую живопись?

- Для нас была показательной обстановка после дефолта. Люди, потерявшие капиталы на разных акциях, стали больше приобретать отечественную живопись. Появились даже те, кто вполне удачно перепродавал купленную у нас живопись и строил на этом свой бизнес. В Америке ее перепродавали дороже самое меньшее раз в пять. Появились люди, которые, увидев в каталогах ту или иную картину, просили нас перекупить ее у нынешних хозяев. А предлагают на строй больше. Сейчас очень непочатый край хороших этюдов, эскизов - а хороших классических качественных картин очень мало. В общем, я бы сказала так: сегодня советская живопись - это вложение денег, доступное чуть ли не каждому. И если верно его сделать, оно будет выгодным.

Keywords: