Бессарабка в эпоху Эдо

Сергей Семенов

Сходство творческих проблем и поисков современных японских и украинских художников говорит о том, что отечественное изобразительное искусство интегрировалось в важный цивилизованный процесс

Меньше одних суток продолжался сегодняшний визит известного японского арт-критика Акико Микки в Киев. Она прилетела из Токио, где работает куратором Mori Museum. Вечером прочла при полном аншлаге в PinchukArtCentre лекцию "Современное искусство Японии: последние десять лет развития, отрезок времени затем Мураками" (имеется в виду прославленный художник Такаши Мураками, чьи работы демонстрируются в PinchukArtCentre на экспозиции Reflection. - "Эксперт"), а на следующее начало дня улетела в Париж. Столица Франции - ещё одно ее местоположение работы, в этом месте Акико Мори - основной куратор центра современного искусства Palais de Tokyo. Однако, несмотря на сверхзанятость, момент для разговора с "Экспертом" она выкроила.

Тема изначально была интересной: украинцы о современном японском изобразительном искусстве знают мало. (Многим ли у нас, например, знакомо имя одного из самых знаменитых ныне в мире фотографов Нобуеши Араки?) А в итоге внезапно оказалось, что у современных японских и украинских художников есть несть числа общего - поиски новой национальной идентичности, воззвание к старинным культурным традициям, применение принципиально новых художественных средств, субъективный точка зрения на мир, ощущение юмора и, наконец, космополитизм, парадоксальным образом сочетающийся с вечной привязанностью к родному селу или городскому району.

- Сегодня в всякий развитой стране формирование культуры и искусства неразрывно связано с коммерциалом и государством. Соотношение между тремя сторонами этого треугольника изменяется в зависимости от времени и места. Как выглядит в эти дни таковый треугольник в Японии?

- Вы правы: культура и искусство в современном мире находятся в тесном взаимодействии с бизнесом и государством. Существуют две основные модели этих отношений - американская, когда культурные институции поддерживает раньше всего личный бизнес, и французская, где культурные институции держатся в основном за счет государства. Японская модель находится где-то посередине между американской и французской. Если говорить, к примеру, о Токио, то там половинка больших арт-институций существуют на средства городских властей, а половина - на капиталы частного капитала.

- Читавшие в японских учебных заведениях вектор движения современного искусства европейцы рассказывали мне, что в Японии связь между искусством и бизнесом не ограничивается меценатством, а японские художники чаще, чем европейские, работают на большие корпорации.

- Это правда. Многие японские художники, дизайнеры и в особенности архитекторы сотрудничают с большими фирмами и корпорациями, которые, в свою очередь, всегда уделяют чуткость искусству. Вот единственный из недавних примеров. Крупная токийская строительная корпорация, готовясь к открытию огромной новой штаб-квартиры , пригласила профессиональных арт-кураторов , задачей которых было разместить в офисе принадлежащую компании коллекцию произведений искусства. Привлекли кроме того архитекторов и дизайнеров, сделавших нарочно к этому событию инсталляции. Я сама была координатором подобной арт-программы , проведенной по заказу одной из самых крупных в мире рекламных корпораций "Дэнцу". Они также открывали новую штаб-квартиру , сильно большое офисное сооружение в центре Токио, и тоже пригласили для этого художников - пятнадцать человек, создавших в соответствии с параметрами, обусловленными архитектурой сооружения, инсталляции и скульптуры, которые были установлены извне и внутри здания, в холлах и коридорах.

- Эти инсталляции устанавливали только на миг презентации?

- Нет, они и в текущее время там находятся. Для Токио это обычная обстановка - там по всему городу на разных площадках расставлены какие-то инсталляции и скульптуры.

- Определяя место нынешней Японии на культурной карте мира, видишь, сколь здорово влияют на ее национальную культуру две другие - американская и европейская. Какое из этих влияний нынче сильнее?

- В 30−е годы прошлого века на японскую культуру крайне очень воздействовало модернистское искусство Европы. Позже Второй мировой войны усилилось воздействие США, и в 60−е американская культура у нас доминировала. С 90−х годов прошлого века японцы все больше интересуются искусством азиатских стран-соседей , в первую очередность Китая, Индии, Таиланда.

Но при всей своей культурной толерантности японские художники неизменно сопротивлялись воздействию извне и хотели сберечь свою уникальную культуру и не разрешить другим культурным моделям господствовать в Японии. Так, Такаши Мураками, пытаясь преступить гегемонию американо-европейской культурной модели, перешел в своих работах к японским традициям и создал концепцию суперплоского изображения, которая противоречит европейским законам художественной перспективы и характерна для японского искусства в целом. Вы, может быть, замечали этакий подход в японских мультфильмах, где в кадре навалом разных планов, но все они плоские.

- Раз уж вы упомянули кинематограф, замечу, что в авторском кино середина тяжести в последние годы очевидно переместился в Азию. Позволительно ли проронить то же самое об изобразительном искусстве?

- В текущий момент в мире нет доминирующего арт-центра , каким раньше считался Лондон, Париж или Нью-Йорк. В глобальном арт-мире действует намного больше серьезных игроков, чем раньше. Что-то происходит в Нью-Йорке , что-то в Токио, что-то в Пекине и так далее. И весьма важно, что все эти художественные направления взаимодействуют, а события дополняют приятель друга.

- Тем не менее вчера на своей лекции вы говорили, что порой нынешний японский художник получал признание внутри страны только потом того, как становился известным за рубежом. Мне тут же приходит в голову образец - один из наиболее известных фотографов современности Нобуеши Араки, куратором выставки которого в знаменитой лондонской Barbican Art Gallery вы были.

- До того, как обрести признание в мире, Араки уже был известен в Японии как мощный мастер, но только в шибко узком кругу профессиональных фотографов. Во многом это было связано с тем, что темой его фотографий была эротика, которую многие более того называли порнографией. А это шокировало и беспокоило общество, потому для японских культурных институций было сложно создать выставки работ Араки. Соответственно, он не мог заполучить на родине такого широкого общественного признания, как сейчас. Но, начиная с 90−х годов прошлого века, некоторые мейджоры мировой арт-сцены начали проводить его выставки на Западе. Получив признание там, Араки смог явить свои работы уже на больших публичных выставках в Японии. Не разрешено сказать, что такая ситуация характерна для многих современных японских художников, но в случае с Нобуеши Араки она выглядела аккурат так.

- Эпизод тем больше примечательный, если учесть, что для европейца Араки является некогда всего японским художником.

- Он - действительный интеллектуал, тот, что очень ладно разбирается в японской живописи, искусстве, литературе и корнями своего творчества весьма связан с японскими традициями. Интересно, что об этом не догадываются даже многие японцы. Когда наши историки искусства изучали профессиональные особенности работ Араки, они очень удивились, выяснив, что фотограф использует старинные художественные техники и работает в традициях искусства эпохи Эдо (принятое в Японии наименование периода в истории страны, продолжавшегося с 1620 по 1867 годы. - "Эксперт").

Дело в том, что в эпоху Эдо секс не был запретной темой, напротив, среда было в сексуальном плане достаточно свободным и открытым, что является противоположностью современной Японии. Араки своими работами как бы пытается возродить культурные и общественные традиции той эпохи, отдать японцев во времена, когда сексуальные отношения не были, как сейчас, табуированы для широкого обсуждения.

- Было ли характерным в эпоху Эдо соседство секса и насилия, зачастую просматривающееся в работах Араки? Или, к примеру, в фильмах знаменитого во всем мире японского кинорежиссера Такеши Китано?

- Нет, это исходит от самих этих художников. Кстати, Такеши Китано показывает в своих работах агрессию и насилие в значительно большей степени, чем Араки. Очень интересно, что вы упомянули Китано и Араки вместе. Занятие в том, что они оба происходят из одного очень консервативного района Токио в восточной части города, которая во пора Второй мировой войны не была разрушена бомбардировками. Оттого как раз тот самый район сберег очень многие аспекты традиционной японской культуры.

- Неужто творчество японского художника так шибко зависит от места, где он живет и работает?

- Сейчас многие японские художники живут в Нью-Йорке , Лондоне, Париже, Берлине. Но не возбраняется сказать, что большинство их все одинаково узко связаны с местом, откель они родом, и эта связь нередко отражается в их творчестве.

Что касается Араки, то он очень сильно привязан в своей работе к тому району Токио, в котором вырос. Все его творчество базируется на его собственном чувственном ощущении мира. В своих работах он вечно показывает те места, вещи и традиции, которые что надо знает, и то, что сам чувствует. Эту популярную сейчас посреди японских фотографов художественную манеру разрешается окрестить "Я - фотография". Араки сыграл в развитии этого художественного направления важную образ и всю дорогу поощрял молодых фотографов снимать спонтанные работы, представляющие собой документальное изображение их каждодневной жизни.

- Как я понимаю, искусство фотографии сегодня очень популярно в Японии?

- За последнее десятилетие заинтересованность к искусству фотографии возрос во всем мире. А стержневой японский вклад в современное фотоискусство - это именно "Я - фотография", когда в фокусе камеры оказывается сам художник с его обыденной жизнью.

Интерес к изображению своего внутреннего мира, розыск своего "я" не ограничиваются вокруг фотографов. Он характерен для многих молодых японских художников, работающих во всех жанрах визуальных искусств - живописи, скульптуре, перформансе, видео.

- Выходит, что в их творчестве на психологическом уровне преобладает искренность, а на художественном - субъективность?

- Еще я сказала бы, что молодых японских художников объединяет охота по-своему урузуметь и художественными средствами интерпретировать тот мир, который их окружает, передать его посредством наш субъективный воззрение и собственное психологическое состояние.

- Звучит довольно неожиданно, потому как украинцы привыкли полагать основой взгляда дальневосточного художника на мир внеличностную созерцательность: "Вечерняя луна сосну рисует тушью на синих небесах...". А если изрекать об обществе или нации в целом - меняется ли у японцев представление о самих себе? По-другому говоря, актуальна ли для Японии задача поиска новой национальной идентичности, и если да, какое участие в нем принимают художники?

- Вопросительный мотив идентичности по-прежнему продолжает беспокоить наше общество. Японские художники в своем творчестве уделяют ему большое внимание, хотя ни в жизнь не говорят на эту тему открыто. Особенно актуальным поиск национальной идентичности стал в 90−х годах, когда в Японии происходил какой-то упадок, утрата иллюзий. Тогда закончилась холодная война, завершился период очень бурного экономического роста страны, мы пережили серьезные общественные потрясения, вызванные разными причинами, вплоть до газовой атаки в метро, совершенной сектой "Аум Синрике". Все это привело людей к ощущению тревоги и разочарованию в послевоенных ценностях и целях Японии, на которых она строилась. В этот период произошла утрата иллюзий сравнительно мифов про японское экономическое чудо, взлет национализма и постепенный отход от американской сферы влияния.

Именно тогда люди стали заглядывать в прошлое и больше интересоваться своей культурой, чтобы понять, что мы, японцы, представляем собой сейчас, какие у нас корни и куда мы идем. Многие наши художники затрагивают эти вопросы и в своих сегодняшних работах. При этом они работают в таких сферах культуры, которые еще вчера казались далекими от японских традиций, воспринимались как нечто оторванное от общества, маргинальное. А их работы отличаются от работ предшественников чувством юмора, очень смелыми и яркими, вплоть до китча, цветами, и использованием тела как объекта искусства.

- Что вы подразумеваете под вчерашними японскими культурными маргиналиями?

Это в свое время всего манга (японские комиксы. - "Эксперт"), компьютерные игры и анимация. Раньше их считали некоей субкультурой, но для японской молодежи они стали очень важной и неотъемлемой частью ее жизни, культурным мейнстримом.

- Полно лет вы живете и работаете как в Японии, так и в Европе. Насколько, по-вашему , отличаются в современном японском и европейском искусстве каноны красоты?

- Это очень непростой вопрос. Но если изъясняться о простых ежедневных вещах, то японцы пытаются откопать красоту во всем - в том, как они разложат в комнате вещи, расставят цветы, сервируют и подадут чай. Для нас очень значимо выискивать красоту в каждом жесте жизни.

- Нужно ли это разуметь так, что отличалка между элитарной и массовой культурой в Японии гораздо меньше, чем в Европе?

- Я не уверена, что в японской системе художественных координат эта разница вообще существует.

- А верят ли настолько неравнодушные к красоте японцы, как и их обожаемый сочинитель Федор Достоевский, что краса спасет мир?

- Это еще боле сложный вопрос, чем предыдущий. Искусство не постоянно имеет касательство к красоте, да и саму красоту разрешено смыслить в очень широких аспектах и смыслах. Но мне очень хочется доверять в это. Именно вследствие этого я выбрала для себя профессию куратора. Интересно, что сейчас многие молодые японские художники хотят как бы оживить великую силу, которой, как считалось раньше, обладает искусство.

Keywords: