Выше пояса

Ольга Власенко

В работах художницы Оксаны Шаталовой отношения между мужчиной и женщиной представлены без эротики, но со смыслом

Выставка "Без эротики", открывшаяся в Центре современного искусства, отличается отсутствием единой и строгой концепции. По признанию самой Оксаны, ее мишень - представить новые работы, выполненные в этом году. Тем не менее в них прямо присутствует единственный мотив, уже знакомый нам по экспозиции "Фемихат" (в которой Оксана принимала участие наряду с другими казахстанскими художницами), - касательство полов, социальная коммуникация через призму гендерных ролей.

Оксана не может наречь точный момент, когда она заинтересовалась этой темой: "Поскольку я леди и сталкиваюсь с проблемами, связанными с моим полом, то, видимо, тот самый заинтересованность изначален".

Есть такая профессия

Художница считает, что в таких работах, как "Горное танго" или "Чадра", гендерная компонента задействована активно, а "Мимикрия" и "Во власти" - индифферентны к вопросам пола. На мой взгляд, и последним двум проектам не избежать половых коннотаций. Может быть потому, что автор - женщина, а предмет изображения - мужчина. И он предстает в предельно маскулинном проявлении - защитном камуфляже, в образе, связанном с вооруженными конфликтами, оружием и, соответственно, с убийством и насилием. Общественное соображение по этому вопросу инкорпорировано в сферу государственной идеологии. На протяжении истории патриархальной культуры образ военного идеализировался - как герой, защитник родины, разведчик. В конце концов, нам всем известно, что есть такая специальность - родину защищать. В периоды усиления авторитарного государства расцветает культ милитаризма, формируется образ врага.

Оксана не несложно обращается к образу военного, а пытается его деконструировать.

- Эти работы я сделала в Таджикистане во пора воркшопа NaturArt, тот, что был посвящен взаимосвязи искусства и природы. Одно из посланий работы "Мимикрия" - махаловка как естественное состояние природы и общества. В фильме "Тонкая красная линия" о войне американцев с японцами звучат такие слова: "Природа ведет свою войну". Мы привыкли считать, что натура - некая гармоничная система, но природа, в свое время всего, непрестанная война, непреходящий конфликт. Это характерно и для человеческого общества. А человек - репрезентант своей природной роли, - рассказывает Оксана.

Разрушению подвергаются и культурные стереотипы, относящиеся к природе. "Природа для нас нечто внешнее, а мне захотелось ее приватизировать", - говорит она.

Говорят, что культура - вторая природа. Но природа как среда обитания в этом смысле антагонистична культуре. Мужчина воюющий уничтожает не только искусственный, созданный человеком, но и натуральный мир, природу. Взрывы, бомбардировки, артобстрелы убивают живое. Битва влечет за собой разрушение среды обитания.

Обратная край пейзажа

Обычно мы воспринимаем природу как эстетический объект, образ которого формируется в истории культуры. Естественный пейзаж эпохи классицизма - это гармония и успокоение, подавляющие величие и одиночество. В фотопроекте "Мимикрия" мы также видим ярко-зеленую листву деревьев, а в видео "Горное танго" - суровые скалистые горы. Но это поверхностное впечатление. Красота, приписываемая природе культурой, скрывает войну и разрушение.

- Оксана, животное убивает, чтобы выжить. Сколь война необходима человеку для выживания?

- Например, философ эпохи Нового времени Томас Гоббс писал, что "война всех супротив всех" - естественное состояние человечества. А теперешний политолог Сэмюэль Хантингтон написал статью под названием "Столкновение цивилизаций".

- Соответственно Гоббсу, люди договариваются, что будут соблюдать законы, и создают государство, которое должно присматривать за их выполнением.

- Но тем не менее всегда эти законы нарушают и часто сами представители государства. Стабильно присутствует конфликт как константа культуры.

Человек в униформе

В "Горном танго" и в фотопроекте "Во власти", посвященным городу Рудному, где живет Оксана, затрагивается ещё одна тема, связанная с насилием, - дядя в униформе - военном мундире, робе арестанта или охранника. Униформа нивелирует персональные качества в человеке, стрижет всех под одну гребенку. Тем самым лишая его выбора. Это происходит некогда всего там, где носят униформу, - в армии и зоне. Джентльмен превращается в пушечное мясо, снадобье для реализации чьих-то целей. Человек как индивидуальность уничтожается, он должен реализовывать приказы и слушаться командам и правилам беспрекословно. Как сказал один из писателей, заниматься сугубо мужскими занятиями - войной, политикой и философией.

- Мужчины засели в горах с автоматами, в хаки, небритые, оторванные от цивилизации, и тут появляется дама в белых одеждах, на каблуках и приглашает на танец. Тебе не кажется, что созданный тобой образ разрушает систему, созданную мужчинами?

- Мне, конечно же, хотелось вложить в это видео что-то позитивное. Но, в сущности, оно шибко ироничное. Возможно, западные борцы за права женщин увидели бы в нем сугубо феминистскую работу. Как ты, возможно, заметила - мужик в этом месте ведомый. Он танцует достаточно плохо, а партнерша, в моем исполнении, может танцевать. Это разрешено истолковать и так: приходит по-европейски одетая женщина на чужую территорию и диктует свои условия. Это со стороны кажется, что все так бело и пушисто, но есть подтекст - вестернизация. А позволительно заприметить в этом и больше жизнеутверждающий толк - коммуникацию Востока и Запада посредством танго. Может, не все гладко, но попытка - это уже хорошо.

- В западном менталитете образ Востока весьма милитаризирован. Существует стереотип - азиаты только воюют и ничем другим не занимаются. Этим объясняется выбранный тобой образ моджахеда?

- Это медиаобраз Востока. А Запада - женщина в декольте.

- Как бы разъезжающей по миру Кондолизы Райс.

- Я вкладывала таковый феминистический стеб - пляски под чью-то дудку. Ко мне на Памире выстраивалась очередность из мужчин, желающих научиться танцевать.

От Хорога...

- В фильме снялся подлинный мужчина с Памира?

- Нет, в фильме участвует таджикский художник из Душанбе. Хотя памирские мужчины восприняли этот перформанс с энтузиазмом. Опосля этот кино мы показывали в Хороге в рамках экофестиваля NaturArt. Хорог - довольно изолированный городок в Горно-Бадахшанской области, на границе с Афганистаном. Самолеты туда летают редко, и мы добирались двое суток на машинах сквозь горный перевал. У меня было ощущение, что я еду на тот свет, в мир иной. Мы жили в ботаническом саду, в котором растения были посажены еще в советское время. И работы свои делали там же. В "Мимикрии" использованы фотографии растений из этого сада. Мы делали выставку в первую голову в Хороге, следом в Душанбе. Обитателей горных районов знакомят с современным искусством. Когда представляла "Горное танго", "Мимикрию", один из посетителей, обитатель Памира, поделился со мной своим мнением о работе. Он спросил: "Правильно ли я понял? Я вижу моджахеда, который не принимает модернизацию. Но приходит женщина, его соблазняет, и таким образом он принимает новое". Вот такая интересная версия. А одна барышня сказала: "Зачем воевать, когда разрешается танцевать и танцевать". Так реагировали люди, на мой взгляд, сильно позитивно.

... до Рудного

Другой план Оксаны, "Консервация", представленный на выставке, посвящен ее родному Рудному, в котором находится Соколовско-Сарбайское горно-производственное объединение, добывающее и обогащающее железную руду и дающее существование городу.

На фотографиях проекта "Во власти" изображены охранники, работающие на этом предприятии. Их проблема - контролировать поведение рабочих, следить, чтобы они не воровали. Секьюрити выполняет инструментальную функцию управления, находясь в основании пирамиды.

- Это реальные охранники. На фотографиях мой муж, который тоже работает охранником. Эти люди рисковали, снимаясь в моем проекте. Их могут уволить. Были и такие, кто побоялся. Меня заинтересовал феномен охраны. Их униформа, если приглядеться, похожа на форму заключенных. В этом уже держится установленный смысл. Меня всю дорогу сильно волновали фотографии заключенных нацистских лагерей - и порой более того сильнее, нежели груды костей и прочие в открытую кошмарные сцены. В чем их особое воздействие? Думаю, в том, что мы не легко наблюдаем, как верх овеществляет человека, исследует его, мы видим недопустимость овеществления человека, который является уникальной личностью, чья независимость под небом - его неотъемлемое право.

Гений места

На фотографиях проекта "Консервация" мы видим заброшенные здания (их в Казахстане немало). Это общежития строителей города Рудного, которые приезжали со всего Советского Союза. В настоящее время они заброшены. Оксана воспринимает их как памятники, грустные монументы надеждам 60−х. В одном из таких зданий жила ее мама, приехавшая из Самары, чтобы создавать юный город. В текущее время их не могут ни реконструировать, ни снести. Они стоят, выкрашенные в разные цвета, с окнами, заложенными кирпичами.

- А был ли смысл в этих стройках?

- Это был дух эпохи - сооружение новой жизни, будущего. Главным сакральным понятием было понятие будущего. Оно придавало молодежи смысл жизни.

- А в текущий момент он есть?

- Нет. Мы его утратили. Это были счастливые одухотворенные люди. Они верили, и это прекрасно.

- Ты связываешь с Рудным близкое будущее?

- Это город-фантом. Идет разграбление природных запасов. Лет посредством двадцать запасы руды выработаются. Неизвестно что будет с городом. Рудный - монумент советским идеалам. Идеи давнехонько утрачены и смысл города тоже.

- А с Казахстаном?

- Скорее, с Центральной Азией. Я - человек из Центральной Азии и мыслю регионально. Хотелось бы колесить по миру и дальше, представляя искусство нашего региона. Мое рассудок маркировано местом проживания. Я бы могла съехать за рубеж (в Германии есть родственники), но живу тут со своей ментальностью, совсем нероссийской, несмотря на то что я русская.

Keywords: