Синее на белом

Никита Елисеев

Синее небосвод и белый воздух - что может быть прекраснее? Такая гамма куда как славно подходит к Рождеству и Новому году

Лучший расклад про подарки вообще и рождественские в частности - "Дары волхвов" О"Генри. В любых подарках хочешь не хочешь есть печаль, насмешка, ирония. Не специальная насмешка, а невольная, такая общежитейская, историческая. Высоким стилем изъясняясь, это насмешка судьбы, но не человека.

Фарфоровые подарки

Шестой раз в залах Эрмитажа проводится ежегодная экспозиция фарфоровых изделий, старых и современных, из фондов Музея фарфора под общим названием "Поднесение к Рождеству". Занятие в том, что со времен Павла I сложился дивный ритуал поднесения подарков от императорского фарфорового завода императорской семье и двору на Рождество. Длиннющий стол, заставленный фарфоровыми безделушками, вазами, сервизами, статуэтками. В первую голову ахи и охи вошедших, опосля - лотерея. Император выкрикивает номер, выигравший получает от императрицы тот или другой подарок.

С 2002 года Музей фарфора, расположенный на территории фарфорового завода, в знак напоминания о том времени, когда император получал и сам распределял подарки, проводит ежегодные выставки. Каждая выставка посвящена новой теме. В этом году это кобальтовая подглазурная роспись на фарфоре Императорского-Ломоносовского фарфорового завода XVIII-XXI веков.

Вместо императора и его двора в настоящий момент мы, посетители, но мы подарки не получаем. Мы на них смотрим. Подарки (новые изделия) получает Эрмитаж. На тот самый раз предприятие подарил музею сервиз "Плоды", расписанный Татьяной Чариной, и ее же кушанье "Конференц", на котором томительная тоска "заседаний и сессий, речей и собраний" с великолепной точностью передана вытянутыми вверх синеватыми тощими грушами.

Рождественская гамма

Пестро и многоцветно расписывать фарфор стали в Европе. Когда он завозился из Китая и поражал фантазерство европейцев, он был сине-белым , строгим. Это европейцы стали расцвечивать и пестрить белый фарфор, давать на синий кобальтовый фон розовых амурчиков и красные розы, чтобы в конце XIX века возвратиться к строгой и небессмысленной гамме.

Синее на белом. Синее небосклон и белый воздух - что может быть прекраснее? Такая гамма куда как славно подходит к Рождеству и Новому году. Что такое идеальное Рождество и безупречный Свежий год? Синее-синее небеса и белый-белый снег. Только очевидно дождись этого в Санкт-Петербурге.

Первый экспонат выставки - белая чашечка с синей монограммой. У этой чашки стоит задержаться. Во-первых , при всей своей неброскости и скромности, непритязательности она сильно красива. Во-вторых , это вторая фарфоровая чашка в России. Первая была сделана в 1747 году без всякой росписи, вторая появилась посредством два года. Но дорогу делает не первый, дорогу делает второй. В-третьих , на донышке этой чашки - монограмма W, двойная победа, двойная виктория. Это монограмма главного мастера Императорского фарфорового завода (тогда - Невской порцеллиновой мануфактуры), создателя русского фарфора Дмитрия Ивановича Виноградова.

От него не осталось более того могилы. Он был похоронен на заводском кладбище в 1758 году. Кладбище совместно с церковью при нем снесли в 1938−м. В настоящее время на месте кладбища сквер, тянущийся от станции метро "Ломоносовская" до берега Невы. От Виноградова не осталось ничего, помимо нескольких чашек, безделушек, одной табакерки, рукописи, посвященной производству фарфора, и фарфорового завода, названного в 1925 году по имени Михайлы Ломоносова, пробывшего в должности директора немногим больше двух месяцев позже смерти своего однокашника, друга и собутыльника.

Вообще, то, что осталось от Дмитрия Виноградова, - это немало, если учесть, что умер он в возрасте 38 лет. Вкупе с Ломоносовым Виноградов учился в Славяно-греко-латинской академии, сообща с ним был отправлен в Германию заканчивать образование. Во Фрейбурге и Марбурге стон стоял от забулдыги Деметриуса. Назойливых кредиторов он отгонял шпагой. По возвращении в Россию Ломоносов занялся академической, научной деятельностью, а мот и кутила, буян и хулиган Виноградов был отправлен в помощники к химику из Тюрингии, пообещавшему создать фарфоровое фабрика в России.

В это час секрет производства фарфора знали в Европе только немцы. При всем при том немцы также бывают жуликами. Тот, к которому определили Виноградова, аккурат таким и оказался. Взял монеты и смылся. Пьяница и хулиган остался единственный на один с фарфором. И он справился. Он сделал основополагающий российский фарфор. Построил первостепеннный горн для обжига фарфора, оставил первое подробное отображение производства фарфора на русском языке.

При этом он не прекращал буйства и винопития. Гулял так, что момент от времени его приходилось сажать на цепь. Отчаянная его гульба, в общем-то , объяснима. Это в текущий момент станция метро "Ломоносовская" - без малого центр, а в 1744 году Фарфоровая слобода - глухомань, 10 км от столицы лесами, болотами и перелесками - тоска. Произведение искусства - воплощенная личность того, кто его создал. Потому стоит подзадержаться у чашки, сделанной в 1749 году Дмитрием Виноградовым. Сине-белая , хрупкая - это его душа, скандалиста и хулигана, оставившего потом себя две чашки, одну табакерку и завод, названный по имени его больше удачливого друга.

"Кобальтовая сеточка" и другие экспонаты

Однако выставка посвящена в основном позднему фарфору, конца XIX века, когда с тяжелой руки Александра III в росписи фарфора стала использоваться датская техника подглазурного кобальта. Понятно, что Александр III сам не расписывал вазы и тарелки. Без затей ему шибко нравились расписанные таким способом вазы и тарелки, которые он видел в Дании у своей жены Дагмары, ставшей русской императрицей Марией Федоровной.

Весь фокус этой росписи в том, что она делается до обжига фарфорового изделия. Не все краски выдерживают высокую температуру. Жароустойчивым оказывается кобальт. Затем огня он становится негусто расплывчатым, сумеречным, размытым. Цвет и изображение видны как бы через тусклое стекло. Фарфор сумерек - вот как не возбраняется было бы наречь это искусство, что, конечно, подходит к сумеркам империи, пришедшимся на годы правления Александра III и Николая II.

В этой технике выполнена в советское уже пора одна из самых светлых, знаковых, праздничных работ фарфорового завода. С 1950 года сервиз этот стал тиражироваться, так что он есть во многих питерских домах, только немного кто догадывается, какую историю подносит к губам, когда пьет чай из белой чашки с синим узором. Так мольеровский господин Журден и не подозревал, что говорит прозой, в то время как ему этого не объяснили.

Речь идет о сервизе "Кобальтовая сеточка", представленном на выставке. В 1944 году он был выполнен Анной Яцевич в честь двухсотлетия завода. И все-таки 1944 год - дата для Питера позначительнее, чем двухсотлетие какого бы то ни было завода, даже фарфорового. Год прорыва блокады. И получается, что сервиз Анны Яцевич - один из самых странных и трогательных памятников победе жизни над смертью.

Яцевич училась у Николая Суетина, а тот, в свою очередь, был учеником патриарха русского авангарда, классика мирового авангарда Казимира Малевича. Так что Яцевич смогла выучиться изобразительной силе беспредметного искусства. По белому круглому фону она пустила угловатые, тонкие, ломкие синие волны. На белое пространство набросила живую, дрожащую, словно замершую на секунду сеть.

И белое пространство ожило, запульсировало, стало праздничным, не прекратив быть тревожным и строгим. В 1952 году Анна Яцевич умерла в возрасте 48 лет. В 1958 году на Всемирной экспозиции в Брюсселе ее сервиз был удостоен золотой медали за гармоничное соединение формы и росписи, простое и образное решение. Почетная награда (сами понимаете) была присуждена Анне Яцевич посмертно.

Еще на выставке позволительно углядеть грозную и строгую роспись Ивана Ризнича ("Северный морской путь" 1935 года), лирический "Иней" Веры Кленовской 1910 года (ваза подарена Николаю II и Александре Федоровне), фантастических и страшноватых "Ряженых" 1987 года работы Андрея Ларионова, гротескные и монументальные "Цветы" юный художницы Веры Бакастовой и - на тарелке "Февраль" - портрет полярного летчика Льва Желтова, отца главной художницы завода Нелли Петровой.

"Цвет небесный, синий цвет... Кобальт на фарфоре Императорского-Ломоносовского фарфорового завода XVIII-XXI веков". Выставка из серии "Поднесение к Рождеству". Эрмитаж

Keywords: